Lipstick Rose Frederic Malle: подчёркнуто красным

Я всегда любила пудрово-помадные ароматы, особенно фиалковую и розовую пудру (с ирисовой отношения сложнее). Недавно поняла, почему: они меня странным образом успокаивают. Укутывают мягким пушистым одеялом, убаюкивают, шепчут, что всё будет хорошо. И тот факт, что эти ароматы часто называют "бабушкиными", меня совершенно не смущает, даже наоборот: связь с бабушкой - это связь с женщинами моего рода, которые делали и делают меня сильнее. 

Lipstick Rose Frederic Malle  вышла в 2000 году - в числе девяти ароматов, ознаменовавших рождение нового нишевого бренда в те времена, когда слово "ниша" только входила в обиход и было скорее насмешливым, чем уважительным. Именно Малль сделал парфюмеров звёздами - очень простым способом: начал писать их имена на флаконах, как имена авторов на обложках книг и режиссёров на афишах. 

А Ральфу Швайгеру, создавшему Lipstick Rose, он и вовсе сделал карьеру - до "Помадной розы" у него в портфолио была всего пара работ, зато после неё - несколько десятков, среди которых есть совершенно прекрасные. Кстати, заметно, что пристрастие к пудровым ароматам у него сохранилось надолго. 

С Lipstick Rose он победил на конкурсе молодых парфюмеров, объявленным Фредериком Маллем - он не хотел ограничиваться только признанными профессионалами вроде Жана-Клода Эллена и Софии Гройсман. Среди девяти первых ароматов бренда только Lipstick Rose была создана парфюмером-джуниором. И смотрелась на общем фоне не хуже остальных.

Концептуально Lipstick Rose - посвящение старому Голливуду и его дивам, которые перед выходом на съёмочную площадку или на красную дорожку перед премьерой трогают губы красной помадой, традиционным маркером женственности. И мне доводилось встречать отзывы, что это именно тот самый идеально пойманный во флакон запах помады - винтажной, которая помнится из детства, или даже какой-нибудь современной Maybelline.

Для меня же здесь больше пудры, чем помады - густой фиалковой пудры, облаком вздымающейся с мягкой пуховки на гримёрном столике. И на этом мягком, но очень прочном облаке, как на подушке, покоится совершенно небесной красоты роза. Кроваво-красная, с глянцевыми лепестками, пахнущая - конечно - собой и совсем немного сладкими красными ягодами. Rose is a rose is a rose.

Пудра оседает на декольте дивы, а небесная роза вздымается в воздух и растворяется в нём, окутывая диву своим неземным ореолом. И оставляет за собой след, как неизбежно оставит свой след красная помада - та самая, из тех времён, когда делать стойкие формулы ещё не научились. Это женщина, которая оставляет следы. 

Где-то тут мне мерещится нуар и "Город грехов" - чёрно-белый, с редкими пятнами красного. Вот таков этот аромат.

И саундтрек.

LP No. 9 Penhaligon's: ведьмино варево

Британский бренд Penhaligon's, существующий с 1870 года, - оплот британских же парфюмерных традиций, многотомная история английской аристократии во флаконах, напоминающих пузырьки из дорогой старинной аптеки. С ними не забалуешь, тут всё строго, уверенно, основательно и по возможности натурально, без провокаций и хулиганства. Только в недавней своей коллекции Portraits они немного позволили себе пошалить - но опять-таки не выходя за рамки слишком далеко, они же не ELDO какое-нибудь, прости господи.

У Penhaligon's мне нравится многое, и кое-что из этого - например, великолепная солнечно-нарциссовая Ostara - уже недоступно. Этот купленный вслепую на каком-то форуме аромат тоже оказался снятым с производства - но это решение я даже могу понять, уж слишком он выбивается из концепции бренда.

LP No. 9 Penhaligon's 1998 года можно было бы назвать фужером, его и фрагрантика относит к ароматической группе, и лаванда - одна из основных фужерных игроков - присутствует в полный рост, хотя и в необычном виде. Начинаясь как горькая травяная настойка с сухой лавандой, аромат со временем незаметно преображается в сладкий лекарственный сироп, пронизанный солнечными амбровыми лучами. Уж не знаю, как, но к финалу он превращается в кузена Dune Dior, хотя собран из совсем других деталей. 

Я сравнила LP No. 9 и Dune в реальном времени, на двух запястьях одновременно. У них действительно общее сердце - амброво-пачулиевое, горячее и успокаивающее. Только "Любовный напиток" остаётся травянисто-зелёным и подогревается душистыми сухими поленьями в очаге, а "Дюна" благодаря своим восковым альдегидам словно бы прогревается медленным и тихим пламенем свечи. А в базе оба приобретают "банный" оттенок: ванна с хвойным экстрактом, белый пушистый халат и тёплое полотенце. 

LP No. 9 - это горячее успокаивающее лекарство, в прямом смысле слова бальзам на душу.  Лекарственные метафоры, кстати, вполне уместны: LP - это Love Potion, а сам аромат очень похож на посвящение ромкому "Любовный напиток номер 9" и ещё более классической одноимённой песне Clovers (тут в исполнении The Searchers):

Согласно песне, любовный напиток (точнее, любовное зелье) за номером 9 - это снадобье, заставляющее того, кто его принял, влюбляться без разбору в первого встречного / встречную. Об этом был и фильм 1992 года "Любовный напиток номер девять" с Сандрой Баллок - с той поправкой, что упомянутый напиток не внушал любовь, а устранял всё, что ей мешает, и не работал, если любви на самом деле не было. В этом его отличие от обычного "приворотного зелья".

LP No. 9 - это всё-таки не приворотное зелье. Это именно то, что остаётся после того, как из любви уходит гормональная эйфория и остаётся уверенное тёплое чувство. Уют, спокойствие и исцеление душевных ран. За это я его и люблю.

A Scent Issey Miyuake: хлопок одной ладонью

 

Когда я думаю об ароматах чистоты и тишины, я вспоминаю в первую очередь японскую парфюмерию. Парадокс её в том, что она есть - и её как бы нет. Одна из основ японской культуры - культ чистоты, в который не вписывается привычка добавлять к чистому телу посторонних запахов (и тем более - маскировать этими запахами непристойное амбре грязного тела). Выливать на себя слишком много парфюма - оскорбление по отношению к окружающим. Поэтому европейская парфюмерия зашла на японский рынок с большим трудом (и популярны там в основном лёгкие, свежие, природные ароматы) - а вот то, что японские дизайнеры вывезли "на экспорт", некогда совершило революцию в западной парфюмерии.

A Scent Issey Miyuake создан японским брендом - не первым из тех, что стали известны европейской публике, но одним из тех, что стал продавать именно "японскость". Кензо Такада был раньше - но и ароматы у него были вполне конвенциональные, европейские: плотный белоцветочный Ca Sent Beau, фруктовый шипр Kashaya, тестостероново-морской фужер Kenzo Pour Homme... А вот Йодзи Ямамото и Иссей Мияке предложили нечто совсем иное. 

Иссей Мияке и его любимые игры с оригами

Культовый Yodji 1996 года технически тоже был фруктовым шипром, но особенным, со своим лицом - природным, а не парфюмерным, и многие помнят, что он в оригинале пах ромашкой, которой в составе и близко не было заявлено. Но ещё раньше - в 1992 году - вышла суперхитовая L'Eau d'Issey, задавшая тренд на акватику, который определил парфюмерные 1990-е. И вот она-то, со своей природностью, свежестью, чистотой, невинностью - даже асексуальностью - и абсолютной "антипарфюмерностью", уже вполне себе воплощала японский идеал приятного запаха. Нет более приятного запаха, чем отсутствие запаха - точнее, чистота как идеальный белый фон, растворяющий любые запахи.

Рекламный постер A Scent

A Scent by Issey Miyake вышел куда позднее - в 2007-м, на излёте акватического тренда. Но и он тоже получился воплощением японской традиции в парфюмерии. Это настоящий аромат-медитация на слово "чистота" - а в коллекции каждого парфманьяка должен быть такой парфюм. 

Посмотрите только на этот флакон - он есть и его нет, это просто контур, внутри которого просто пустота и свежий воздух. Оцените название: это просто "Запах". С неопределённым артиклем, то есть "некий запах", "сферический запах в вакууме".

  

Кое-что из фэшн-колекций Issey Miyuake 

Внутри прозрачного контура - нечто цитрусовое, но не одеколон, скорее стакан содовой со льдом и лимоном. Сочная зелень с лимонной кислинкой. В этой картинке, кажется, есть и человек неопределённого пола в чистой белой рубашке - на него намекает лёгкая гальбанумная пудра. А ещё бесконечная чистая тишина и дзен. 

Белоснежный футуристический интерьер межгалактического лайнера, где посреди маленькой оранжереи стоит скамеечка для медитаций. Для напоминания о том, что свою тишину и свой дзен мы всегда носим внутри.

Дополнительный бонус: A Scent прекрасен в любое время года. На морозе он чуть затихает и позвякивает лимонными льдинками, а в тепле всем собой опровергает тезис о нестойкости цитрусовых ароматов (в моём случае, к сожалению, верный на 95 процентов). 

Реклама A Scent - такая же абстрактная, как и сам аромат

Songes Annick Goutal: сны о чём-то большем

Annick Goutal был (наряду с L'Artisan Parfumeur) одним из первых нишевых брендов - ещё тогда, когда понятия "ниша" не существовало. Он появился аж в 1981 году - с ароматом Eau d'Hadrien, который до сих пор остаётся хитом бренда. В первой половине 1980-х появилось ещё несколько их хитов: Folavril, Eau de Charlotte, Eau de Camille, Sables, Heure Exquise... Эти акварельные, воздушные, природные, спокойные и жизнерадостные ароматы сильно отличались от парфюмерного ландшафта тех лет - на фоне модной в те годы избыточности, громкости, насыщенности, гипертрофированной сексуальности они были буквально глотком свежего воздуха. Необычно было и то, что создательница бренда Анник Гуталь была одновременно и парфюмером. Сейчас её дело (Анник умерла в 1999 году) продолжает её дочь Камилла (именно ей были посвящены Eau de Camille и Petite Cherie) и парфюмер Изабель Дуайен (создавшая, помимо прочего, знаменитую Nuit de Bakelite Naomi Godsir). 

Слева - Анник, справа - Камилла.

Songes ("Сны"), вышедший в 2006 году, на самом деле был первым самостоятельным ароматом Камиллы Гуталь - просто изначально она делала его для себя. Это аромат-воспоминание, запечатанный в бутылочку отпуск на Маврикии - тропические цветы, влажный горячий воздух, мягкий белый песок под босыми ногами.

Закат на Маврикии

Я давно и преданно люблю и бренд в целом, и отдельно Songes (он у меня ещё в старой версии флакона) - ношу его от случая к случаю круглый год, но особенно люблю зимой. Это в моём случае один из немногих белоцветочных ароматов, которые прекрасно звучат не только летом - обычно белые цветы в холоде скукоживаются и замыливаются, но это не тот случай.

Но, кажется, по-настоящему я поняла этот аромат, однажды оказавшись в сауне в компании эфирного масла иланг-иланга - настоящего, привезённого со Шри-Ланки. Я была просто потрясена тем, что известная мне по сотням классических ароматов нота, похожая на жёлтый сахар, на пыльцу в сердцевине цветка, на маслянисто-сливочную прослойку в цветочных тортах, на самом деле совсем не абстрактно-парфюмерная, а полноценная цветочная. Иланг-иланг - это цветок, многогранный и сияющий, и в нём есть оттенки, роднящие его с туберозой и другими белыми цветами. Не только пыльца в сердцевине, но и гладкие лепестки. 

Цветущий иланг-иланг

Тут-то у меня и зародилось подозрение, что в так называемых тропических белоцветочных ароматах именно иланг-иланг работает за тиаре, франжипани, ванильную орхидею, а то и за туберозу тоже. Проверить пока не могу, оставлю рабочей гипотезой. 

В Songes этот цветочный тропический иланг-иланг (кстати, он цветёт и на странице аромата на официальном сайте бренда, что как бы намекает) царит и властвует, нежится на горячем песке и чуть плавится под горячим южным солнцем. Он похож на сливочно-ванильный десерт, на цветущие белые орхидеи, на густой солнцезащитный крем, на лёгкую шёлковую вуаль - и на тёплый белый плед, легче и мягче лебяжьего пуха. Songes звучит одним аккордом - и внутри этого аккорда мерещатся и тиаре с франжипани, постоянные постояльцы отеля "Вечный отпуск", и тубероза в её "десертном" изводе, и медовый флёрдоранж... Но всего этого внутри флакона нет. Иланг-иланг - возможно, ещё и с жарким южным жасмином и ванилью в компании - справляется за всю свою тропическую белоцветочную братию. 

Songes - это великолепно удавшаяся попытка сработать одновременно белоцветочный аромат без капли индола и ванильную гурманику без сахара. Здесь всё по-парижски чинно-благородно, без непристойных шуток и взрывов на кондитерской фабрике. Это аромат для парижского межсезонья, когда деревья на бульварах рисуют чёрными штрихами по серому небу - но и для наших мест тоже подойдёт.

Laguna Salvador Dali: каникулы Афродиты

Бренд Salvador Dali сам по себе стоит отдельного рассказа. Это как раз та самая история, когда аромат дороже своей цены. Номинально - по уровню цен - это самый что ни на есть массмаркет (кстати, многие испанские бренды таковы - см. Loewe, La Martina или Antonio Banderas), но во флакончиках-"носогубах" прячутся удивительно внятные композиции без грязи и пластика, нарочито "парфюмерные" и несколько в стиле 1980-90-х, но всегда спокойные и носибельные по любому поводу. Лично я до сих пор страдаю по кое-чему из снятостей бренда (звонкий ягодный Little Kiss и гладкий сиреневый Purplelips), а первый Salvador Dali ("чёрные губы") не ношу только потому, что это один из любимых ароматов моей мамы. 

Этот самый первый аромат появился в 1983 году - Дали посвятил его, как нетрудно догадаться, своей Гала (или Гале? сама она предпочитала называться на французский манер, если я не ошибаюсь). Гала умерла после долгой болезни в 1982-м - а годом ранее Дали написал "Явление лица Афродиты Книдской на фоне пейзажа", где под богиней любви, разумеется, подразумевалась она же. На основе этой картины художник набросал эскиз флакончика, в котором и была выпущена первая партия аромата, как бы сейчас сказали, "лимитка" - в хрустальных флаконах, ограниченной партией, по цене в 20 тысяч франков за флакон.  

Картина, с которой всё началось. Её можно увидеть на каждой коробке Salvador Dali

Живопись после смерти своей возлюбленной, жены и музы Дали оставил совсем - вплоть до своей смерти в 1989 году. А ароматы продолжали выпускаться - уже совсем в другой ценовой категории.

Фруктово-древесная Laguna, появившаяся в 1991 году, до сих пор остаётся одним из хитов бренда. При всём изобилии ароматов на пляжную тему. 

Создавал её, что интересно, Марк Бакстон - позже основавший отличный бренд имени себя и ещё один отличный бренд Moth and Rabbit, а до этого сочинивший, например, кучу всего для Comme des Garsons.

Laguna пахнет - на первый вдох - пинаколадой: кокос, ананас, намёк на алкоголь. И почему-то деревом - словно на пляже лежит живописная коряга, с которой получаются такие шикарные фоточки для инстаграма. Потом кокос становится молоком, а фрукты сливаются с этой всеобъемлющей молочностью, и самое удивительное - дерево тоже с ней сливается. Это всё, вероятно, сандал, который просто всегда такой: то ли дерево, а то ли молоко. И сочетание сандала с фруктовыми нотами в Laguna - одно из лучших на моей памяти.

Laguna - это тропический аромат без вездесущих тиаре и франжипани (и потому вполне радостно носибельный в том числе и зимой). Это аромат-картинка, вернее, сразу фотография: лазурное море, белый ровный песок, запотевший бокал пинаколады в руке, солнцезащитный лосьон. И красивая коряга, конечно же. 

Patchouli Patch L'Artisan Parfumeur: иная земля

Patchouli Patch были одним из первых ароматов совсем свежего бренда L'Artisan Parfumeur, появившегося аж в 1978 году, когда ни о какой "нише" никто ничего не подозревал. Из маленькой компании ароматов, ознаменовавших рождение целого парфюмерного течения, до наших дней дожили только Mure et Musc (он и по сей день - хит продаж бренда) и, собственно, Patchouli Patch. Жаль, конечно, что Tubereuse и Vanilia уже не с нами, не говоря уже о совсем легендарных ароматах вроде Eau de Caporal. 

L'Artisan Parfumeur начал революцию в парфюмерии, потому что показал принципиально новый подход к ней: аромат как способ полюбоваться материалом, нотой, душистым веществом, без маркетинговых легенд, без красивых рекламных картинок, в одинаковых флаконах и с обращением ко всем потребителям сразу, без гендерного деления. С ароматом у каждого свои отношения - и свои картинки в голове. Этот "чистый" нишевый подход мало кому удалось сохранить надолго - и "артизаны" тоже не избежали маркетинговых соблазнов. Но в конце 1970-х он был совершенно в новинку. 

Впрочем, кое-какое ориентир для рождения картинок в голове новые ароматы всё же давали - не могли не давать. И название, и флакон с этикеткой, и пара строк пресс-релиза давали возможность от чего-то оттолкнуться - а вот к чему прийти, каждый уже решает сам для себя.

В случае с Patchouli Patch на некоторые размышления навевал иероглиф на этикетке (кстати, так и не смогла найти, что это за иероглиф и что он означает) и пара слов в описании - мол, китайские купцы в XVIII-XIX веках перекладывали листьями пачули дорогие ткани, чтобы отогнать моль. Именно так пачули и попали в Европу, вскоре став вполне себе самостоятельным парфюмерным материалом.

Пачули в природе - их название в переводе с тамильского буквально значит "зелёный лист"

Пачули - это листья тропического кустарника рода Pogostemon, растущего в основном в Индии. Тем не менее спросом они пользовались во всей Юго-Восточной Азии и использовались очень широко: от храмовых благовоний до, собственно, средств для отпугивания насекомых. А в Европу они впервые попали при Наполеоне, когда в моду вошли шали китайского шёлка - вот такие, как на этом портрете Жозефины, жены Наполеона:

В повседневной парфюмерии пачули тоже нашли применение (помните, в "Вишнёвом саде": "А здесь пачулями пахнет" - Гаев имел в виду, скорее всего, одеколон Лопахина, приехавшего встречать обожаемую им Раневскую "при параде"). Но по-настоящему второе пришествие пачули в Европу и Америку состоялось уже в ХХ веке, когда масло пачули и благовония с ним стали привозить с собой просветлённые эзотерики и - позднее - хиппи, тем самым "перекодировав" культурные ассоциации аромата, сместив его неизбежные восточные коннотации из области туристической экзотики в область духовного просветления. "Хиппанскими" пачули в ароматах называют и по сей день - только не всякие, а "грязные", зелёно-землистые, тот самый "запах подвала". Именно такие я люблю больше всего.

Но вообще я люблю в пачулях прежде всего их многоликость: они могут быть и грязно-землистыми, и сочно-зелёными, и строгими древесными (пачули - обязательный компонент структуры шипров), и ментоловыми, и шоколадными... И люблю ароматы, которые могут показать все эти подчас несочетаемые грани в рамках одной композиции.

Именно поэтому я люблю Patchouli Patch ("лоскуток пачули", если буквально переводить эту игру слов), творение великого и ужасного Бертрана Дюшофура, мастера парадоксальных историй и необычных поворотов знакомых тем.

Этот аромат меня успокаивает - от первой до последней ноты он приводит мои чувства и разум в состояние, близкое к дзенскому. Удивительно для аромата, изначально сделанного нарочито "грязным", демонстрирующим вынесенный в название материал во всей его неприглядной (а в конце 1970-х - ещё и с подпорченной репутацией) красе. 

И тем не менее - с первого вдоха эти пачули меня успокаивают. Анисовый холодок, которым они сопровождаются в самом начале, заостряет разум, пряная зелень с лекарственной тминной горечью врачует чувства. Влажная земля, в которую врастает эта зелень, из которой растёт древнее могучее дерево с шершавой корой, на которую так приятно наступить босой ногой и почувствовать, как она проступает между пальцами, обнимая стопу - с этой землёй уже ничего не страшно. 

Аромат скругляется вокруг единого пачулиевого центра, закольцовывается, обнимает его весь и становится им - да, в какой-то момент это уже почти моно-пачули, но как же они хороши во всей своей непричёсанной дикости. И как же сияет солнце сквозь сплетённые кроны.

Интересно, эту ли тёмную лесную дикость чувствовали благовоспитанные жёны и дочери богатых коммерсантов, привозивших им в подарок кашемировые шали, переложенные сухими листьями неведомого (пока) растения?..

Для меня Patchouli Patch сродни медитации. Кутаться в эту заморскую шаль, проваливаясь в ласковое безвременье, особенно хорошо осенью и зимой - когда очень хочется моргнуть и увидеть весеннее солнце за облаками. Весна просто улетела в тёплые тропические края, скоро будет.

Kenzo Jungle: джунгли зовут

Этот аромат вышел в уже далёком 1996 году и тогда назывался Kenzo Jungle L'Elephant. Сейчас он стоит на полках парфюмерных магазинов как просто Kenzo Jungle - но в народе он навсегда остался "слоном Кензо".

Немногие знают, но название аромата - на самом деле отсылка к первому названию модного бренда Кензо Такады - Jungle Jap, в котором он пытался соединить две вещи, которые любил больше всего: джунгли и родную Японию. В ароматах, однако, ничего японского уже не осталось - "слон" очень отличается от L'eau par Kenzo и идейно близок скорее к Kashaya того же бренда. Впрочем, в 1996 году Kenzo уже не принадлежал его основателю: он продал бренд концерну LVMH в 1993-м, проработал в нём до 1999-го и ушёл в отставку.

Старожилы помнят, что кроме слона, был ещё и тигр - Kenzo Jungle Le Tigre, вышедший годом позже. Но его почему-то сняли с производства, а "слона" оставили. Что даже странно, потому что "тигр", мягкий и пушистый, мандариново-коричный, почти новогодний, был куда более носибельным и конвенциональным (у меня есть чудом раздобытая миниатюрка, но ношу я этот аромат крайне редко). А "слон" на общем фоне акватически-цветочных 1990-х выглядел очень радикально, практически нишево. Но выжил именно он - и хорошо: это один из самых ярких специевых ароматов в истории.

Эта пара, как несложно догадаться, была вдохновлена Индией, где слон считается царём джунглей, да и к тигру относятся с не меньшим почтением. Но "слон" у Кензо и Доминика Ропьона, автора дюжин люксовых хитов, вышел куда более индийским: пряным, громким, цветастым и монументальным.  

Парные рекламные плакаты "слона" и "тигра".
Модель одна и та же - увы, я нигде не нашла её имени

Встреча с природой в рекламном ролике Jungle

Правит этим индийским балом гвоздика - все остальные специи и прочие душистые вещества (в первую очередь кардамон и пачули, тоже ассоциирующиеся с Индией) работают в группе поддержки. И это очень мощная поддержка: во-первых, "слон" безумно стойкий, до несмываемости (да, даже современная версия), а во-вторых, благодаря ей аромат превращается в цельнолитую глыбу, тяжёлую, как поступь слона. Всё долгое время, пока аромат со мною, я чувствую, как под плотным гвоздичным покрывалом растёт и уплотняется этот фундамент, и слышу, как из-под него доносится гул земли.

Оммаж "Опиуму" в Jungle мне вряд ли мерещится - хотя мне не удалось найти прямого высказывания Ропьона об этом. Но здесь гвоздика и прочие специи куда более радикальные - скорее кухонные, чем парфюмерные. "Слон" пахнет индийским базаром и рождественским глинтвейном (потому - идеален зимой), и не в последнюю очередь - благовониями и подношениями богу-слону Ганеше. Да и сам этот L'Elephant - скорее Слон Небесный, чем живой. Для портрета животного тут недостаёт анималики, этот специевый замес пахнет слишком человеческим.

Я рада, что однажды, зайдя в парфюмерный магазин с деньгами, увидела на второй полке снизу одинокий флакон "слона" и не смогла уйти без него. Люблю греться в этом плотном специевом облаке. Люблю гвоздику и глинтвейн. Не могу сказать, что люблю Индию - но имею все шансы тоже при случае полюбить.