Rive Gauche Yves Saint Laurent: на крышах Парижа

 

Честно признаюсь: с классическими альдегидными ароматами у меня всё сложно. Альдегиды на моей коже безбожно выдают то мыло, то офисную бумагу, да ещё и капризничают практически в любую погоду и время года. Мне пришлось перепробовать практически всю альдегидную классику, начиная с "пятёрки", в том числе винтажи, чтобы в конце концов честно себе признаться, что, судя по всему, это направление ароматов - категорически не моё. Но для полноты коллекции в неё что-то альдегидное просилось. Кажется, в одном из парфюмерных перелётников мне попался винтажный Rive Gauche Yves Saint Laurent, потом попалась книга Луки Турина, который назвал его "лучшим цветочно-альдегидным ароматом всех времён"... а потом попался на форуме остаток во флаконе за недорого. Это, правда, не винтаж - в 2003 году аромат переформулировали - но аромат у меня прижился и достаётся лишь немногим реже "премьерной пятёрки", единственной версии Chanel №5, которую я могу носить.

Rive Gauche - это буквально "Левый берег": аромат назвали в честь первого бутика Ива Сен-Лорана, открывшегося в квартале Сен-Жермен-де-Пре на левом берегу Сены, очень старом районе с богатейшей историей. В 1950-х это был район книжных магазинов, джазовых клубов и кафе, в которых тусовались экзистенциалисты. А в 1971-м, когда Ив открыл свой магазин, он уже начал превращаться в спокойный гламурно-туристический район модных бутиков и дорогих ресторанов, однако ещё помнил пьянящий воздух политических манифестаций и сексуальных революций 1960-х. Не тот аромат назвали Parfum de Revolte, ой не тот.  

Ив Сен-Лоран на пороге своего первого бутика

Приглашение на открытие Rive Gauche

 

В том же 1971 году вышли два аромата - вместе с появившимся в 1966 году Y они стали первыми в парфюмерной линии Yves Saint Laurent (да, и Paris, и Opium будут куда позже). Увы, но женский Rive Gauche оказался в тени мужского Yves Saint Laurent Pour Homme - просто потому, что для рекламы последнего Сен-Лоран снялся лично - в обнажённом виде. Предсказуемо вызвав скандал, на что и рассчитывал.

Та самая реклама, не благодарите

Rive Gauche скандальным не планировался - хотя на парфюмерных полках того времени выглядел очень необычно благодаря цилиндрическому алюминиевому флакону, творению очень востребованного дизайнера упаковки Пьера Динана. Для парфюмерии алюминий в упаковке раньше не использовался, это был первый такой прецедент в истории. 

Полагаю, что флакон соответствовал и концепции аромата - в высшей степени современного, яркого и в то же время носибельного, "и в пир, и в мир". Молодые француженки тогда вовсю работали, учились и участвовали в политике - им нужен был аромат, который отразил бы новый стиль и ритм их жизни. Сен-Лоран всегда отлично ловил zeitgeist - полагаю, что в брифе для великого парфюмера Жака Польжа (позже - штатного парфюмера дома Chanel), создавшего Rive Gauche вместе с Мишелем И, он примерно что-то подобное и написал. 

 

Рекламные постеры Rive Gauche - с образом его идеальной носительницы

Rive Gauche - родня скорее не Chanel №5, а цветочно-альдегидным ароматами нового поколения: Calandre Paco Rabanne, Climat Lancome, First Van Cleef & Arpels. Холодным, отстранённым, деловым - но всё ещё неопровержимо женственным. Под ледяным одеянием Снежной Королевы уже расцветают весенние цветы - так можно сказать про любой из них.

В Rive Gauche под белым шёлковым платком альдегидов прячется такая же белая нежная роза. Она тут тоже холодная и надменная, словно выкованная из металла, но это видимость. Её уже оплетают хрупкие стебли первоцветов, позвякивают колокольчики ландышей, прорастает зелёная трава, дышит теплом просыпающаяся земля, укрытая моховым одеялом. На щеках Снежной королевы рдеет румянец. У железной леди - горячее сердце.

Да, Rive Gauche был ароматом своей эпохи - и во многом в этой эпохе и остался. Даже в переформулированном виде он никак не вписывается в нашу современность. Но иногда, в особенные весенние дни, когда с севера ещё долетают обрывки холодного ветра, а в городах уже расцветают деревья и клубмы - он может стать чем-то большим, чем винтажным туалетным мылом, и перенести куда-то в кадр фильма французской "новой волны". Пожалуй, ему подойдёт берет и томик Симоны де Бовуар.

Eau de Navigateur L'Artisan Parfumeur: йо-хо-хо и бутылка рому

 

Этой прекрасной снятости уже немало лет: Eau du Navigateur вышла, по одним данным, в 1982 году, по другим - в 1979-м. Так или иначе - она почти ровесница почтенного бренда L'Artisan Parfumeur, стоявшего у истоков понятия "нишевая парфюмерия" ещё тогда, когда этого понятия толком и не существовало. И ещё это одна из первых работ Жана-Клода Эллена - непохожая на поздние, потому что тогда он с очевидностью только нащупывал свой путь и персональный почерк в парфюмерии. 

На моих полках артизановских ароматов больше всех прочих - когда-то я читала про этот бренд ещё у коллег-парфманьяков в достопамятном ЖЖ, и впоследствии он наряду с Serge Lutens в основном и сформировал мои нишевые вкусы. Но Eau du Navigateur была любовью с первого вдоха - одной из двух. Помню, как стояла у полок в нишевом отделе "Брокара" и выбирала между ним и Poivre Piquant - выбрала в итоге второй, о чём жалела потом, когда стало известно, что "Навигатора" сняли - но он нашёл меня на каком-то парфюмерном форуме. И мне всё равно жаль, что я не купила тогда полный флакон вместо остатка - его бы мне хватило, пожалуй, навсегда.

Eau du Navigateur чаще всего на форумах переводят как "вода навигатора", хотя мне больше нравится "вода штурмана". И, конечно, это штурман на парусном корабле - то ли на каравелле Колумба, то ли на английском торговом клипере, то ли на пиратской шхуне. Эпоха хлопающих на ветру парусов, крепких рук на штурвале, опасных штормов и смерти, постоянно стоящей за плечом отважного моряка. Эпоха пятнадцати человек на сундук мертвеца, йо-хо-хо и бутылки рому. 

Eau du Navigateur пропитан солью от начала до конца (а финал его уходит в бесконечность - это один из ароматов, живущих на моей коже больше суток). Не знаю, как парфюмерам - а их было двое, с Элленой работал Жан-Франсуа Лапорт, стоявший у истоков бренда L'Artisan Parfumeur - удалось передать это ощущение; впрочем, иногда такое впечатление создаёт кедр в мужских ароматах, здесь смягчённый кофе и специями ровно до такой степени, чтобы не казаться "запахом потного мужика". 

Eau du Navigateur - это штормовое море; Эллена, похоже, уже тогда был неравнодушен к стихии воды. У шторма свой ритм: всплеск - это волна ударила в стену трюма, грозясь намочить груз кофе и специй; всплеск - это волна повыше окатила крепкую деревянную палубу; всплеск - в объятия моря угодил штурман, не успевший уберечь от соленых брызг кисет с ядрёным табаком и едва не уронивший за борт флягу с ромом. Eau du Navigateur - это история отважного морехода, много раз выигрывавшего поединок со смертью. Море его не возьмёт - хотя он уже сам пропитан морем (а также ромом) до такой степени, что может уже повторить фразу героя "Пиратов Карибского моря": "Я уже часть этого корабля".

Странное дело, но при такой, казалось бы, откровенной маскулинности Eau du Navigateur совсем не кажется мне мужским ароматом - я многие годы люблю его и ношу довольно часто и с удовольствием. Он особенно хорош в пасмурные дни, на холодном сыром ветру. Как будто он будит моего внутреннего пирата, которому всё на свете - карамба, полундра и чёрт побери. И бутылка рому. 

И ещё он напоминает мою любимую пиратскую историю - прекрасный сериал Black Sails.

Пусть тут будет его опенинг, произведение искусства сам по себе. Музыка Бира Маккрири - изобретательного маэстро сериальной музыки ("Боевой крейсер "Галактика", "Чужестранка", "Агенты Щ.И.Т.", "Ходячие мертвецы" - это всё он, равно как и саундтрек игры God of War, например).

Ambre Sultan Serge Lutens: в Танжере всё спокойно

Ambre Sultan обозначен на Фрагрантике как появившийся в 2000 году - когда бренд существовал уже давно и прочно, у него были фанаты и репутация. Уже вышла "лесная" серия, начатая поразительной Feminite de Bois, а также революционный Iris Silver Mist, изысканный гурманский Rakhat Loukum, сногсшибательная Tubereuse Criminelle... Заходы Лютанса на территорию востока тоже уже были - La Myrrhe, или Santal de Mysore, или возмутительный с европейской точки зрения Musc Koublai Khan. 

Но на самом деле Ambre Sultan вышел раньше. В 2000-м появилась его самая популярная версия - во флаконах-"гробиках". В "колокольчике" он появился на полках бутика Serge Lutens в Пале-Рояль ещё в 1993-м, через год после появления бренда. И именно он стал первым ароматом, в котором ожила вторая родина создателя - Марокко. 

Три версии Ambre Sultan в "гробике" - первая, новая и совсем новая

Серж Лютанс купил дом в Марракеше в 1974 году - а впоследствии выкупил ещё и дома-риады по соседству, превратив целый квартал в свой личный лабиринт грёз, дворец, в котором можно затеряться. Что этот великий интроверт с удовольствием и делает.

Интерьеры дворца Сержа Лютанса в Марракеше

Марокко для Сержа - это, как он сам говорит, "страна, где я ощутил себя парфюмером". Для него этот восток (условный, конечно: Северная Африка - это для европейца географически юг, но культурно - часть арабского востока) оказался полон запахов, не имеющих ничего общего с представлением европейцев о "восточных ароматах". И логично, что первым стал аромат сердца любого арабского города - рынка. 

В Марокко рынок называют "сук", в широком смысле это не просто базар, а торговый и административный центр города. И это не привычная нам рыночная площадь, а целый лабиринт улочек, в котором можно блуждать часами - любоваться яркими тканями и изысканной посудой, вдыхать аромат благовоний, пить традиционный мятный чай и закусывать сухофруктами... 

Ambre Sultan - это вполне конкретный запах, если верить самому Лютансу: купленный на суке благоуханный воск (его используют для ароматизации помещений - плавят в аромалампах), надолго забытый в деревянной шкатулке. Тут я вынуждена поверить ему на слово. У меня с этим ароматом своя давняя дружба и развитие отношений. Любовь с первого вздоха - и годы удивлений, разочарований и новых очарований. Союз у нас, несмотря ни на что, счастливый. И к Ambre Sultan я чаще всего возвращаюсь в неспокойные дни в любое время года. Благо он хорош всегда - но по-разному.

Ambre Sultan - это, конечно, амбра, и ею здесь любуются со всех сторон. В самом начале она карамельно-сладкая, но стоит этой липкой вуали окутать тебя с головой - то есть примерно через пять секунд - как она вспыхивает яркими острыми огнями пряностей, к которым добавляется мягкая рассеянная подсветка лабданума, идеальной пары для восточной благовонной амбры. Этот кокон живёт очень долго, почти бесконечно, мерцая и переливаясь в одном монотонном ритме, но не покидая кожу.

Амбра же становится древесной - "карандашной", как её называют, потому что этот запах действительно похож на свежеоткрытую коробку хороших деревянных карандашей. И при неблагоприятных условиях (я так и не поняла, когда они наступают у этого аромата - точно в сильные морозы, но не только) этот аспект - единственный, который предъявляет Ambre Sultan. Но в других условиях (в сильную жару, но не только) эта амбра пылает, кружит голову - и оставляет вокруг себя, как ореол, лёгкий пудровый след. Это ваниль, она тут просто так.

Ambre Sultan меня одновременно успокаивает и будоражит. Как вот эта мелодия из фильма "Выживут только любовники" (тут, правда, не Марракеш, а Танжер). От певицы, про которую герой Тома Хиддлстона говорит: ей нельзя становиться знаменитой, они её недостойны.

Эта лютенсовская амбра любима многими - но этих многих она явно выбрала сама. Я счастлива быть одной из достойных.

Lipstick Rose Frederic Malle: подчёркнуто красным

Я всегда любила пудрово-помадные ароматы, особенно фиалковую и розовую пудру (с ирисовой отношения сложнее). Недавно поняла, почему: они меня странным образом успокаивают. Укутывают мягким пушистым одеялом, убаюкивают, шепчут, что всё будет хорошо. И тот факт, что эти ароматы часто называют "бабушкиными", меня совершенно не смущает, даже наоборот: связь с бабушкой - это связь с женщинами моего рода, которые делали и делают меня сильнее. 

Lipstick Rose Frederic Malle  вышла в 2000 году - в числе девяти ароматов, ознаменовавших рождение нового нишевого бренда в те времена, когда слово "ниша" только входила в обиход и было скорее насмешливым, чем уважительным. Именно Малль сделал парфюмеров звёздами - очень простым способом: начал писать их имена на флаконах, как имена авторов на обложках книг и режиссёров на афишах. 

А Ральфу Швайгеру, создавшему Lipstick Rose, он и вовсе сделал карьеру - до "Помадной розы" у него в портфолио была всего пара работ, зато после неё - несколько десятков, среди которых есть совершенно прекрасные. Кстати, заметно, что пристрастие к пудровым ароматам у него сохранилось надолго. 

С Lipstick Rose он победил на конкурсе молодых парфюмеров, объявленным Фредериком Маллем - он не хотел ограничиваться только признанными профессионалами вроде Жана-Клода Эллена и Софии Гройсман. Среди девяти первых ароматов бренда только Lipstick Rose была создана парфюмером-джуниором. И смотрелась на общем фоне не хуже остальных.

Концептуально Lipstick Rose - посвящение старому Голливуду и его дивам, которые перед выходом на съёмочную площадку или на красную дорожку перед премьерой трогают губы красной помадой, традиционным маркером женственности. И мне доводилось встречать отзывы, что это именно тот самый идеально пойманный во флакон запах помады - винтажной, которая помнится из детства, или даже какой-нибудь современной Maybelline.

Для меня же здесь больше пудры, чем помады - густой фиалковой пудры, облаком вздымающейся с мягкой пуховки на гримёрном столике. И на этом мягком, но очень прочном облаке, как на подушке, покоится совершенно небесной красоты роза. Кроваво-красная, с глянцевыми лепестками, пахнущая - конечно - собой и совсем немного сладкими красными ягодами. Rose is a rose is a rose.

Пудра оседает на декольте дивы, а небесная роза вздымается в воздух и растворяется в нём, окутывая диву своим неземным ореолом. И оставляет за собой след, как неизбежно оставит свой след красная помада - та самая, из тех времён, когда делать стойкие формулы ещё не научились. Это женщина, которая оставляет следы. 

Где-то тут мне мерещится нуар и "Город грехов" - чёрно-белый, с редкими пятнами красного. Вот таков этот аромат.

И саундтрек.

LP No. 9 Penhaligon's: ведьмино варево

Британский бренд Penhaligon's, существующий с 1870 года, - оплот британских же парфюмерных традиций, многотомная история английской аристократии во флаконах, напоминающих пузырьки из дорогой старинной аптеки. С ними не забалуешь, тут всё строго, уверенно, основательно и по возможности натурально, без провокаций и хулиганства. Только в недавней своей коллекции Portraits они немного позволили себе пошалить - но опять-таки не выходя за рамки слишком далеко, они же не ELDO какое-нибудь, прости господи.

У Penhaligon's мне нравится многое, и кое-что из этого - например, великолепная солнечно-нарциссовая Ostara - уже недоступно. Этот купленный вслепую на каком-то форуме аромат тоже оказался снятым с производства - но это решение я даже могу понять, уж слишком он выбивается из концепции бренда.

LP No. 9 Penhaligon's 1998 года можно было бы назвать фужером, его и фрагрантика относит к ароматической группе, и лаванда - одна из основных фужерных игроков - присутствует в полный рост, хотя и в необычном виде. Начинаясь как горькая травяная настойка с сухой лавандой, аромат со временем незаметно преображается в сладкий лекарственный сироп, пронизанный солнечными амбровыми лучами. Уж не знаю, как, но к финалу он превращается в кузена Dune Dior, хотя собран из совсем других деталей. 

Я сравнила LP No. 9 и Dune в реальном времени, на двух запястьях одновременно. У них действительно общее сердце - амброво-пачулиевое, горячее и успокаивающее. Только "Любовный напиток" остаётся травянисто-зелёным и подогревается душистыми сухими поленьями в очаге, а "Дюна" благодаря своим восковым альдегидам словно бы прогревается медленным и тихим пламенем свечи. А в базе оба приобретают "банный" оттенок: ванна с хвойным экстрактом, белый пушистый халат и тёплое полотенце. 

LP No. 9 - это горячее успокаивающее лекарство, в прямом смысле слова бальзам на душу.  Лекарственные метафоры, кстати, вполне уместны: LP - это Love Potion, а сам аромат очень похож на посвящение ромкому "Любовный напиток номер 9" и ещё более классической одноимённой песне Clovers (тут в исполнении The Searchers):

Согласно песне, любовный напиток (точнее, любовное зелье) за номером 9 - это снадобье, заставляющее того, кто его принял, влюбляться без разбору в первого встречного / встречную. Об этом был и фильм 1992 года "Любовный напиток номер девять" с Сандрой Баллок - с той поправкой, что упомянутый напиток не внушал любовь, а устранял всё, что ей мешает, и не работал, если любви на самом деле не было. В этом его отличие от обычного "приворотного зелья".

LP No. 9 - это всё-таки не приворотное зелье. Это именно то, что остаётся после того, как из любви уходит гормональная эйфория и остаётся уверенное тёплое чувство. Уют, спокойствие и исцеление душевных ран. За это я его и люблю.

A Scent Issey Miyuake: хлопок одной ладонью

 

Когда я думаю об ароматах чистоты и тишины, я вспоминаю в первую очередь японскую парфюмерию. Парадокс её в том, что она есть - и её как бы нет. Одна из основ японской культуры - культ чистоты, в который не вписывается привычка добавлять к чистому телу посторонних запахов (и тем более - маскировать этими запахами непристойное амбре грязного тела). Выливать на себя слишком много парфюма - оскорбление по отношению к окружающим. Поэтому европейская парфюмерия зашла на японский рынок с большим трудом (и популярны там в основном лёгкие, свежие, природные ароматы) - а вот то, что японские дизайнеры вывезли "на экспорт", некогда совершило революцию в западной парфюмерии.

A Scent Issey Miyuake создан японским брендом - не первым из тех, что стали известны европейской публике, но одним из тех, что стал продавать именно "японскость". Кензо Такада был раньше - но и ароматы у него были вполне конвенциональные, европейские: плотный белоцветочный Ca Sent Beau, фруктовый шипр Kashaya, тестостероново-морской фужер Kenzo Pour Homme... А вот Йодзи Ямамото и Иссей Мияке предложили нечто совсем иное. 

Иссей Мияке и его любимые игры с оригами

Культовый Yodji 1996 года технически тоже был фруктовым шипром, но особенным, со своим лицом - природным, а не парфюмерным, и многие помнят, что он в оригинале пах ромашкой, которой в составе и близко не было заявлено. Но ещё раньше - в 1992 году - вышла суперхитовая L'Eau d'Issey, задавшая тренд на акватику, который определил парфюмерные 1990-е. И вот она-то, со своей природностью, свежестью, чистотой, невинностью - даже асексуальностью - и абсолютной "антипарфюмерностью", уже вполне себе воплощала японский идеал приятного запаха. Нет более приятного запаха, чем отсутствие запаха - точнее, чистота как идеальный белый фон, растворяющий любые запахи.

Рекламный постер A Scent

A Scent by Issey Miyake вышел куда позднее - в 2007-м, на излёте акватического тренда. Но и он тоже получился воплощением японской традиции в парфюмерии. Это настоящий аромат-медитация на слово "чистота" - а в коллекции каждого парфманьяка должен быть такой парфюм. 

Посмотрите только на этот флакон - он есть и его нет, это просто контур, внутри которого просто пустота и свежий воздух. Оцените название: это просто "Запах". С неопределённым артиклем, то есть "некий запах", "сферический запах в вакууме".

  

Кое-что из фэшн-колекций Issey Miyuake 

Внутри прозрачного контура - нечто цитрусовое, но не одеколон, скорее стакан содовой со льдом и лимоном. Сочная зелень с лимонной кислинкой. В этой картинке, кажется, есть и человек неопределённого пола в чистой белой рубашке - на него намекает лёгкая гальбанумная пудра. А ещё бесконечная чистая тишина и дзен. 

Белоснежный футуристический интерьер межгалактического лайнера, где посреди маленькой оранжереи стоит скамеечка для медитаций. Для напоминания о том, что свою тишину и свой дзен мы всегда носим внутри.

Дополнительный бонус: A Scent прекрасен в любое время года. На морозе он чуть затихает и позвякивает лимонными льдинками, а в тепле всем собой опровергает тезис о нестойкости цитрусовых ароматов (в моём случае, к сожалению, верный на 95 процентов). 

Реклама A Scent - такая же абстрактная, как и сам аромат

Songes Annick Goutal: сны о чём-то большем

Annick Goutal был (наряду с L'Artisan Parfumeur) одним из первых нишевых брендов - ещё тогда, когда понятия "ниша" не существовало. Он появился аж в 1981 году - с ароматом Eau d'Hadrien, который до сих пор остаётся хитом бренда. В первой половине 1980-х появилось ещё несколько их хитов: Folavril, Eau de Charlotte, Eau de Camille, Sables, Heure Exquise... Эти акварельные, воздушные, природные, спокойные и жизнерадостные ароматы сильно отличались от парфюмерного ландшафта тех лет - на фоне модной в те годы избыточности, громкости, насыщенности, гипертрофированной сексуальности они были буквально глотком свежего воздуха. Необычно было и то, что создательница бренда Анник Гуталь была одновременно и парфюмером. Сейчас её дело (Анник умерла в 1999 году) продолжает её дочь Камилла (именно ей были посвящены Eau de Camille и Petite Cherie) и парфюмер Изабель Дуайен (создавшая, помимо прочего, знаменитую Nuit de Bakelite Naomi Godsir). 

Слева - Анник, справа - Камилла.

Songes ("Сны"), вышедший в 2006 году, на самом деле был первым самостоятельным ароматом Камиллы Гуталь - просто изначально она делала его для себя. Это аромат-воспоминание, запечатанный в бутылочку отпуск на Маврикии - тропические цветы, влажный горячий воздух, мягкий белый песок под босыми ногами.

Закат на Маврикии

Я давно и преданно люблю и бренд в целом, и отдельно Songes (он у меня ещё в старой версии флакона) - ношу его от случая к случаю круглый год, но особенно люблю зимой. Это в моём случае один из немногих белоцветочных ароматов, которые прекрасно звучат не только летом - обычно белые цветы в холоде скукоживаются и замыливаются, но это не тот случай.

Но, кажется, по-настоящему я поняла этот аромат, однажды оказавшись в сауне в компании эфирного масла иланг-иланга - настоящего, привезённого со Шри-Ланки. Я была просто потрясена тем, что известная мне по сотням классических ароматов нота, похожая на жёлтый сахар, на пыльцу в сердцевине цветка, на маслянисто-сливочную прослойку в цветочных тортах, на самом деле совсем не абстрактно-парфюмерная, а полноценная цветочная. Иланг-иланг - это цветок, многогранный и сияющий, и в нём есть оттенки, роднящие его с туберозой и другими белыми цветами. Не только пыльца в сердцевине, но и гладкие лепестки. 

Цветущий иланг-иланг

Тут-то у меня и зародилось подозрение, что в так называемых тропических белоцветочных ароматах именно иланг-иланг работает за тиаре, франжипани, ванильную орхидею, а то и за туберозу тоже. Проверить пока не могу, оставлю рабочей гипотезой. 

В Songes этот цветочный тропический иланг-иланг (кстати, он цветёт и на странице аромата на официальном сайте бренда, что как бы намекает) царит и властвует, нежится на горячем песке и чуть плавится под горячим южным солнцем. Он похож на сливочно-ванильный десерт, на цветущие белые орхидеи, на густой солнцезащитный крем, на лёгкую шёлковую вуаль - и на тёплый белый плед, легче и мягче лебяжьего пуха. Songes звучит одним аккордом - и внутри этого аккорда мерещатся и тиаре с франжипани, постоянные постояльцы отеля "Вечный отпуск", и тубероза в её "десертном" изводе, и медовый флёрдоранж... Но всего этого внутри флакона нет. Иланг-иланг - возможно, ещё и с жарким южным жасмином и ванилью в компании - справляется за всю свою тропическую белоцветочную братию. 

Songes - это великолепно удавшаяся попытка сработать одновременно белоцветочный аромат без капли индола и ванильную гурманику без сахара. Здесь всё по-парижски чинно-благородно, без непристойных шуток и взрывов на кондитерской фабрике. Это аромат для парижского межсезонья, когда деревья на бульварах рисуют чёрными штрихами по серому небу - но и для наших мест тоже подойдёт.